Триггер

Артемий постоянно считал, что его работа охватывается в том, дабы содействовать людям, выводя их из тени трепета и сомнений. Он смеется над теми, кто боится встретиться с реальностью, злонамеренно выталкивая своих больных изо площади комфорта, дабы они сумели заприметить мир в свежеиспеченном свете. Его методики, хотя и спорные, приковывали увлечение и добросердечные отзывы. Он часто повторял, что исключительно посредством невралгию и мучения возможно достигнуть значительного соображения себя и своих желаний. Но в его практике постоянно оставался некоторый риск, о котором он предпочитал не думать. Впрочем единожды все изменилось. Один изо его пациентов, на первый взгляд, начальственный и жизнерадостный человек, врасплох кончил с собой. Эта трагедия скандализировала Артема и заставила его задуматься о своих подходах. Он стал переглядывать свои методы, понимая, что иногда аж самые сведущие люди могут являться уязвимыми. Артемий активизировал чувствовать угрызения совести, задавая себе вопросы: не был ли он чрезвычайно бессердечен с этим человеком? Не был ли его подъезд первопричиной той бездны, в которую тот в результате шагнул? Он понимал, что его ожидания водились благими, однако счет очутился трагическим. С тех пор Артем постановил скорректировать свой курс. Он стал очень много внимания предоставлять ощущениям и переживаниям своих пациентов, стремясь постичь их внутренний мир. Он осознал, что каждый человек уникален и требует персонального подхода, но не всепригодных решений. Впрочем его деятельность возобновляла развиваться, в ее основе сегодня возлежали не столько стратегии преодоления, но также совершенное сострадание и поддержка. Артемий велико не смеется над теми, кто боится; он учит их принимать свои трепеты и идти вперед, не утрачивая около данном себя.